"СЛУЖБА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ 812"

+7 (905) 2 812-812
время работы с 10:00 до 22:00

Закрыть
Ваше имя
Контактный телефон
Удобное время звонка
Введите код с картинки

"Малая Глуша 1987" Мария Галина

Поле 

За гранью возможного


 Екатерина Тилева, Кирилл Данилов.

Книги, стоящие на полках в нашем доме, порой могут рассказать о нас гораздо больше, чем наше окружение и мы сами. Наши книги разные: почти нетронутые и зачитанные, бумажные, в дорогих переплетах и мягких обложках, серии, отдельные издания, тексты, распечатанные на компьютере или помещенные в память полюбившегося ридера... Мы выбираем их, а они - влияют на нас; одни, как люди, остаются в нашей жизни надолго, другие исчезают из поля нашего внимания, так и не досказав историй, заключенных в их переплетах.

Есть книги, которые созданы, чтобы нравиться, другие - чтобы развлекать и забавлять.  Встречаются книги, в которые автором вложены жажда славы и даже желание вызвать отвращение или шокировать… Такие творения редко поселяются на книжных полках надолго, с ними легко расстаются, дают почитать, не оговаривая возврата, отвозят на дачу, и забывают. А есть произведения, которые, словно катализатор, запускают цепь реакций и изменений во внутренней жизни человека.

Есть истории, рассказы, фильмы, мифы, книги которые двигают «душевные пласты», помогают собирать пазлы, находить ключи от заржавевших замков. Во время чтения или в размышлении о прочитанном, вдруг какая-то старая, будто бы забытая, запутанная и невеселая картина из собственной жизнистановится ясной. Так порой речка, петлявшая, словно потерянная, в заболоченном лесу, выносит,  освобождаясь, свои прозрачные воды к глади озера. И вот уже на смену темному, дремучему и даже безрадостному пейзажу раскрывается перспектива, и что-то становится ясным, прозрачным, четко видимым. То, что подспудно тревожило, отодвигалось и небольшим усилием воли погружалось в пелену невнимания, вдруг, само собой, из клубка запутанных нервных реакций и сомнений превратилось во что-то другое; кристаллизовалось, прояснилось, и, кажется, стало таким, каким должно было быть. Пришло к завершению, разрешению, закрылось, замкнулось и почти отпустило.
 
У разных людей список таких источников свой, иногда списки пересекаются, иногда - нет. Об одной книге из своего списка, к которому я время от времени обращаюсь вновь, книге, оставшейся на полке моего книжного шкафа, я и хочу рассказать в этой статье.

Книга называется «Малая Глуша», автор Мария Галина. На полках магазинов «Малую Глушу» можно было найти в разделе фантастики. В книги две части, первая и вторая по сюжету не слишком прочно связаны между собой, и могут читаться порознь.Первая часть заслуживает отдельного разговора, но мне, как психологу, поначалу была интересна вторая – «Малая Глуша.1987».

Казалось бы, сюжет простой - мужчина, восемь лет назад потерявший страстно любимую им жену, от кого-то узнаёт, что есть место, называемое Малая Глуша, откуда можно попасть в мир ушедших. Там можно найти того, кого ты потерял, и увести его с собой в мир живых. Евгений, так зовут главного героя, собирается в путь, чтобы вернуть свою Маргариту, чтобы вернуть свою жизнь, которая остановилась, как разбитые часы, восемь лет назад.

Подобный сюжет сам собой напоминает миф об Орфее, спустившемся в царство мертвых за Эвридикой, подсказывает возможное русло этой истории. В наиболее известной версии греческого мифа певец Орфей, искусство которого заставляло все живое замирать и внимать его песне, был сыном речного бога Эагра и музы Каллиопы. Он выбрал своей женой нимфу Эвридику. Недолгим было счастье великого певца, Эвридика погибла от змеиного яда, случайно наступив на змеиное гнездо.

Горе и печаль Орфея были так велики, что он решил пойти в царство мертвых, чтобы вернуть жену. Следуя за ручейком, текущим в глубокой пещере Тэнара, он добрался до священной реки Стикс, отделяющей мир живых от царства Аида. Перевозчик Харон, который отвозит души умерших на своей лодке на ту сторону, услышал музыку Орфея, и перевез его на другой берег Стикса. Музыка Орфея покорила Аида, владыку подземного мира, и его жену Персефону, и они позволили увести Эвридику в мир живых. Единственным условием для Орфея было не оглядываться, пока они не выйдут из царства Аида. Орфей не смог выполнить условия, он оглянулся, и Эвридика осталась за Стиксом. В «Малой Глуше 1987» главный герой тоже вернулся из путешествия один. Но на этом все параллели и заканчиваются.

Мы встречаемся с главным героем в поезде, которым он добирается до ближайшего к цели райцентра. Картина, которую разворачивает, следуя тексту, воображение, кажется такой привычной и знакомой, что эту обычность поначалу не замечаешь. Август, окончание лета, поезд, вокзал… Евгений сходит на нужной станции.

Точка обзора, из которой читатель смотрит на изображаемый автором мир, постоянно перемещается. То кажется, что рассказ ведется от имени Евгения, то оказывается, что мы смотрим на него уже со стороны, то снова оказываемся в его внутреннем мире и заглядываем в его прошлое. Постепенно, по мере того, как Евгений движется к конечному пункту и цели своего путешествия — Малой Глуше, концентрация «странности» и влияния каких-то иных сил, направляющих этот изменяющийся мир нарастают, а привычная логика и способ действий все чаще отказывают и упираются в тупик. Этот особый, отделенный от привычного «ритма цивилизации» и далекий мир сопротивляется, то уступая и принимая Евгения, как среда иной плотности, то будто тут же отталкивает его, как инородное тело.

Читая «Малую Глушу 1987», следуя за автором повествования, не отвлекаясь от него, вдруг неожиданно ловишь себя на том, что какие-то твои, отдельные и напрямую не связанные с течением повествования мысли, воспоминания и чувства, сплетаясь и разделяясь, текут и движутся параллельно картинам, возникающим в тексте.

Следуя за героем, мы смотрим на собравшееся уходить, но еще жаркое лето, то сквозь ткань воспоминаний Евгения, то выныривая на поверхность, в кажущийся действительным и настоящим момент, когда он, главный герой, разговаривает с Инной, со своей новой попутчицей, как он ощущает ее неприязнь и какое-то внутреннее сродство и подобие, какое встречается у людей, израненных похожим несчастьем.

Фокус повествования смещается и качается, подобно маятнику, и создает ощущение неустойчивости, призрачности, ночной тайны - при том, что путешествие начинается днем, в жару, и автор скупо и просто описывает лес и травы, деревья и звуки, такие обычные и известные, такие заурядные, лишенные всякой мистики и потусторонности: «…поток горячего воздуха поднимался от земли, возникали воздушные линзы, через них каждая травинка на обочине казалась очень большой и четкой; через ветровое стекло он видел две утопленные в высохший грунт темноватые колеи. В самой глубокой рытвине на дне блестела лужица воды, в ней плескались воробьи. Он невольно задремал, торопиться было некуда. Бесцельный и бескорыстный покой этого места перемещался вместе с ним в прозрачной капсуле времени…»

Обычные вещи вокруг говорят нам, что мы находимся в привычной среде, в обычном мире, сложности которого нам знакомы и потому перестали пугать, находимся в своей повседневной жизни, с которой мы давно научились как-то справляться.

Обычные вещи нами воспринимаются как неотъемлемый признак безопасности и подконтрольности, управляемости жизненной среды, окружающей нас, когда «дома и стены помогают». Учитывая это, нередко психологи дают такую рекомендацию: «в сложной для вас ситуации, когда вы чувствуете, что теряете контроль, а вам нужно его сохранить, сделайте глубокий вдох и отвлекитесь – пересчитайте все белые (зеленые, синие) предметы в комнате, почувствуйте, как стул поддерживает ваше тело, как ступни опираются на пол, браслет от часов лежит на запястье. Вдохните, выдохните, возьмите какой-то предмет, почувствуйте его вес, тяжесть, текстуру. Отложите. И возвращайтесь. Морок рассеивается. Вы сохранили контроль, и не поддались гневу, внушаемым кем-то чувствам, чему-то другому …».

Но в нарисованном автором мире по мере приближения к Малой Глуше обычные вещи остаются, а привычные связи между ними почему-то меняются, совсем незаметно, но меняются. Описания того, что видят Инна и Евгений, вынужденные идти пешком до деревни со странным названием Болязубы, от которой до цели их путешествия совсем «рукой подать» , рисуют четкую картину: «Было оглушительно тихо, хотя меж листьями сновали пчелы, а в траве чтото цокало и тикало. Тишина была выше этого, она не зависела от таких мелочей. В небе парили крестообразные силуэты, но это были не самолеты, а ястребы… Здесь почти сразу пропали поля, а вокруг дороги росли травы и цветы, какие обычно бывают на вырубках и на пожарищах: лиловые стрелы иванчая, плоская охристая пижма (эти он знал), белые зонтики с зеленоватым отливом мелких, собранных в пучки цветов. На зонтиках было особенно много пчел…»

Евгения в Малую Глушу привело желание вернуть Маргариту, которая погибла вместе с их маленьким сыном в аварии, и он знает об условии, что из-за реки можно привести только одного близкого человека. Выбор в пользу жены Евгений сделал давно, и о ребенке он думает мало. А Инна, напротив, идет туда за очень любимым взрослым сыном, которого надеется вернуть, и в своем чемодане несет его любимые игрушки и книги, чтобы он мог все вспомнить, если почему-то забыл. По ходу повествования становится ясно, что девятнадцатилетний сын Инны пытаясь выскользнуть в свободную жизнь из пут слишком душно окружавшей его материнской любви, оказался в Афганистане и погиб.

Читая книгу я словно уловив причину отдаления сына Инны и его бегства в другую, взрослую и беспощадную жизнь, мысленно обратилась к образам «химического представления» о любви, как о воде источника или драгоценном веществе, в котором могут присутствовать, кроме безвредных, и ядовитые примеси, извращающие ее силу, и опасные для принявшего избыточное или недостаточное количество ее.

Как распознать состав и как увидеть все оттенки палитры собственного чувства, где та мера, превышение которой постепенно превращает дар другому человеку в груз, обузу, путы? Что это могут быть за примеси – страх одиночества и снисходительное покровительство, ревность, соперничество… Где та доза несовершенств, которая, будучи привнесенной в чувство и отношения, делает их настоящими и живыми, вносит в них необходимую долю смешного и поэтому они становятся уникальными, бесценными. Можно ли эту меру определить и как же это сделать?

Евгений и Инна идут в одну сторону, у них похожие цели, но жизненная философия каждого из них противоположна другой. Евгений стремился во всем быть особенным и особенно успешным. Он будто надеялся стать таким исключением из многих рядов и правил, над которым не властны обычные законы и несчастья, а Инна, напротив, стремилась соблюдать правила и делать всё как должно, чтобы быть в безупречной безопасности, и тогда несчастья обойдут ее стороной. Однако они оба сталкиваются с тем, что их философские построения не защитили их, они оба оказались уязвимы перед потерей, и оба, двигаясь на протяжении повествования в одном направлении, безжалостно и четко видели слабые стороны друг друга.

Они ведут осторожные разговоры, и Евгений про себя отмечает, что «Жизнь неожиданно очень упростилась: поесть, попить, сходить в кусты, помечтать о том, как устроиться на ночь где нибудь на сельской кровати. Кровать наверняка с сеткой, с никелированными шишечками, подумал он, иначе просто не может быть. И лоскутное одеяло. Обязательно должно быть лоскутное одеяло…».

Хочется отметить это «упрощение жизни» - давно известный эффект путешествий и перемены мест. В прошлом люди, почти на всех континентах и во всех культурах, предпринимали путешествие к магическим, священным местам, наделенным особой силой , и просили в том месте об исполнении какого-то чрезвычайно важного и ценного в их жизни желания - об исцелении, браке, рождении наследника, восстановлении справедливости… Путешествие к такому месту обычно было не быстрым и трудным. И многие, достигнув цели своего путешествия, находили ответ и получали помощь. Но в чем эффект такого путешествия? Он, конечно, не только в силе и чудоносности наделенных силой мест, но и в том, что силы, действующие внутри самого человека, приходят в движение.

Смещается внутреннее равновесие, ослабевает действие условий, связанных с привычным местом проживания, исчезает давление обстоятельств, отдаляются, пусть только расстоянием и временно, люди, прямо и косвенно заинтересованные. И тогда внутренний вектор, получающийся при сложении всех действующих сил, некая равнодействующая сила, может измениться. Человек видит, ощущает, воспринимает и переживает свою ситуацию иначе, по-другому. Так ситуация, казавшаяся косной и закаменелой, неизменяемой и с трудом выносимой, с расстояния видится и переживается иначе. Будто новым взглядом удается посмотреть на расположение фигур на доске, найти те ходы и пути, которые выводят из тупика или круга душевной боли, застоя или творческого кризиса... Путешествие было могущественным средством привнесения изменений в жизнь – изменений как внешних, так и внутренних.

Схожий эффект оказывают и совместные путешествия. Мой коллега, семейный психолог, отмечал, что если в путешествии или поездке напряжение спадает, и людям, в привычной обстановке уставшим друг от друга, удается вместе смотреть на новое и красивое, удивляться, радоваться, отдыхать и разговаривать - это одна история… За которую ему, как специалисту, приятно браться.

И совсем другая история, если спутник рядом с вами не бережет ваш отдых и спокойствие, легко портит настроение, огорчает, или привычно «добавляет капельки дегтя во все десерты». Несмотря на то, что вы вдвоём находитесь далеко от всех острых углов, напряжение не снижается, а наоборот, даже растет. Чаще всего это значит, что силы, отдаляющие людей, велики, а силы, притягивающие их друг к другу и сохраняющие отношения, слабы сами по себе… а условиями жизни только усиливают этот эффект. Данные статистики говорят, что, действительно, не так уж редко совместный отдых ведет к расставанию пары – с расстоянием становится ясно, что с человеком, с которым нельзя вместе отдыхать и делить новые впечатления, трудно разделить и все остальное. Напряжение превращается в отчуждение и нерастворимое раздражение, а сохранять, кроме видовых открыток и сувениров, как убеждаются вернувшиеся из такого путешествия, оказывается нечего. Неспроста в старые времена говорили, что лучшее средство от несчастной любви – дальнее путешествие. Хотя возможно, о смысле и действии наших путешествий стоит поговорить как-нибудь в другой раз…

Но мы отвлеклись от страниц книги. Путешествие Евгения и Инны продолжается, и читатель, следуя за автором, начинает ощущать, что ни шмели над цветами, ни теплота коры поваленного дерева, ни запахи настоявшегося лета не рассеивают накапливающейся, нарастающей странной силой места, к которому движутся герои. Ткань привычной реальности, мироощущения, будто равномерно ветшает, и постепенно распадается на отдельные нити. То, что казалось важным и незыблемым еще вчера, при свете дня в новом месте выглядит искусственным и странным…

Привычная и единая картина мира и воспоминаний о себе и своей жизни колеблется и пульсирует, меняет очертания. В мареве прогретого воздуха начинают выступать острые углы и осколки, факты и воспоминания, которые были привычно невидимы. Для горожанина Евгения, живущего больше в реальности «социальной и окультуренной», нежели «природной», столкновение с природой, усиление ее влияния, так же оказывает размывающее воздействие на привычные взгляды и «историю самого себя». Постепенно в памяти Евгения всплывают детали и картины его личной жизни, и оказывается, его брак, в его воспоминаниях такой удачный, наполненный страстью и жизнью, такой яркий, исключительный и особенный, а потому оправдывающий все совершенные ими, Евгением и Маргаритой, нарушения правил, был не такой уж безоблачный и чудесный.

Постепенно проясняется, что пламя страсти, которая все оправдывала, горело отнюдь не ровно и чисто, а порой обжигало, сильно потрескивало и чадило. Портрет его жены, ее характер, постепенно выступавшие из жемчужных слоев накопившейся за восемь лет глазури, был совсем не похожа на ту Маргариту Панаеву, в воспоминаниях о которой герой прожил эти годы и за которой отправился в Малую Глушу.

И теперь, вновь уверенный, что все еще можно исправить, пойти в обход, нырнуть под знак, и избежать каким-то чудом несчастья – ведь раньше так и получалось! – Евгений двигается к цели, чтобы вернуть свою остановившуюся, замершую жизнь, чтобы вернуть любимую женщину, которая погибла у него на глазах, выскочив на проезжую часть за маленьким сыном. Но то, что он представлял, то с чем готовился встретиться, к чему так стремился, оказывается совсем иным.

Согласно непонятным правилам, он все же заплатил жертву за возможность переплыть волшебную реку, он переправился на ту сторону, он оказался на той стороне. Он столкнулся с ламиями в обличии людей, и снисходительными к людям псоглавыми существами, которым причинил ущерб, он рисковал, и все-таки нашел ее, свою Маргариту.

Встретившись с ней, именно той, какой она оставила след в его памяти, истинной Маргаритой, Евгений, (ведь поначалу все шло как он хотел), был уверен, что он заберет ее. В тот момент его тревожили лишь бытовые вопросы: где они будут жить, когда вернутся, как получить документы, как объяснять знакомым перемены и надо ли… Они сидели у детской песочницы под грибком в таком неожиданно-обычном дворе, напоминавшем типовой из реальной жизни, что есть почти в каждом городе, и все шло, как он думал, как ожидал, как надеялся увидеть. Но потом Маргарита стала вести себя странно, она казалась все более нетерпеливой, вздорной, и даже взбалмошной, упоминала какие-то свои дела, и наконец убежала. Оставшись один на детской площадке, ожидая Маргариту, Евгений столкнулся со смутной, смешанной картиной, отличной от привычных воспоминаний об утраченном рае и великом безупречном романе, с чувством одновременно таким знакомым, надежно отринутым, прочно забытым.

Оказывается, в их отношениях были гнев и сопротивление той власти, которая притягивает к очень значимому для нас человеку. Было и разочарование, наподобие того, когда мы с горечью отмечаем его недостатки, как неотделимое продолжение ярких черт, которые привлекли нас и неожиданно стали источником душевных ран и боли. Чувство, в воспоминаниях бывшее таким монолитным, превращается в мозаику и распадается на разноцветные, но не радужные, фрагменты.

Его Маргарита, такая легкая, быстрая, живая, искренняя и эгоистичная, искрящаяся, которая легко и привычно, перешагивала любые запреты и ограничения правил. Его Маргарита, неколебимо уверенная в своей исключительности, и знающая, что с ней, дочерью самого Панаева, чтобы она ни сделала, в этом мире, где все, кроме нее, слушаются её отца, ничего не может случиться. Его Маргарита столкнулась с силами, которые, как ни странно, не имеют понятия о том, кто она такая - ведь существуют объективные законы физики этого мира, с которыми нельзя договориться, какие бы связи не имелись у ее отца, - вдруг увиделась ему совсем иной. Магнетизм, который был в радости от совместного нарушения правил, будто таял, пришли воспоминания о том, что когда одним из них оказался он сам, Евгений, а не какие-то другие люди, его жена так же легко и беспечно перешагнула через его чувства, как через еще одну черту. И события на той стороне, странно напоминающие ночной кошмар, с особой беспощадной очевидностью напомнили ему о том, что на самом деле происходило в его жизни, и чего он помнить совершенно не хотел.

И в этот момент возникает ощущение, что именно разочарование в Маргарите, которое окрепло у Евгения накануне ее гибели, «законсервированное» катастрофой, высвободившись из пут ложных воспоминаний дало возможность освободиться и ему, вырваться из музея своей утраченной любви , вернуться за реку, к обычной жизни… Инна вернуться не смогла.

Путешествие Евгения на ту сторону, в мир ушедших, поначалу напомнившее миф об Орфее и Эвридике, оказалось совсем другой историей – о замершей внутренней жизни, об особом «Музее замерзших чувств», который привычно демонстрируется миру. О не прожитом горе, о неутраченном, и «непрогоревшем» после утраты. Эта история об утрате, о смерти, о том, что происходит с тем, кто оставлен ушедшим. А так же том, как и почему мы выбираем своих партнеров, и о том, что разочаровываясь в них, иногда мы сталкиваемся и с разочарованием в самих себе.

Ведь нередко причины нашего выбора и связь нашего характера с душевными качествами выбранного спутника не очевидна даже для нас самих. Часть качеств партнера связана с нашими, наподобие отражения и мы радуемся сходству, другие качества связаны с нашими наподобие фото негатива – то, что не удается делать нам, естественно и просто делает наш партнер: мы только мечтаем куда-то отправиться или прыгнуть за флажки, а он давно освоил все, к чему мы не решались и подступиться, и тогда, узнав это, мы чувствуем себя сильнее, и можем не замечать своей слабой стороны. И кроме того, есть в характере и душевном складе нашего спутника особые территории, мало созвучные и непонятные нам: то, что мы не хотим замечать или наоборот, очень хотим знать, что же там, но допуск на территорию белых пятен закрыт. И когда мы сталкиваемся с тем, что не хотели замечать в другом человеке, или узнаем что-то, что не готовы внести в свою картину отношений бывает довольно поздно – иллюзии создают комфорт, защищают, и прочно укореняются.

Если мы обратиться к книжным полкам, то вспомним, что такие «экспозиции застывших и законсервированных чувств» которые предъявляются окружению (когда человек отказывается, в силу разных причин, проживать травмирующие, болезненные ранящие чувства, пытается остановиться в каком-то конкретном моменте своей жизни), в художественной литературе описаны. Например, мисс Хевишем из «Больших надежд» Ч.Диккенса.

Казалось бы, подобное явление, когда сильные, неприемлемые чувства «капсулируются», а вокруг травмирующих переживаний развертывается экспозиция, предъявляемая окружающим, как некая информационная конструкция, превращающаяся в часть биографии и самопонимания, заслоняющая настоящие переживания, (благодаря такой маскировке о них удается не помнить), встречаются редко и является чем-то экзотическим.

Однако это не так, «эмоциональные музеи» и «экспозиции законсервированны чувств» сейчас встречаются даже чаще, чем раньше. Поскольку доступных инструментов для их создания, как и поводов, не таких трагических и печальных, появилось гораздо больше. Обладатели таких «музеев» охотно проводят экскурсии, и уверенно ведут рассказ, скользя от экспоната к экспонату, и, на какое-то время, все сказанное и придуманное становится правдой.

У одной моей клиентки, молодой и эффектной женщины, жажда внимания, близких и доверительных отношений, страх одиночества и потребность с кем-то разделять свою жизнь, впечатления и переживания растрачиваются в бесконечные галереи фотографий в социальных сетях, которым безличный и равнодушный свидетель, имеющий сотни профилей, ставит «лайки». Чтобы поддержать  экспозицию «Моя интересная жизнь» ей нередко приходится отвлекаться от происходящего в настоящем, выступая в роли режиссера, модели, постановщика и стилиста. Доходит до странных вещей – ей невозможно в неспешной беседе просто выпить чашку кофе, приходится прерывать разговор для того чтобы сфотографировать чашку кофе с пенкой, обсыпанной корицей, себя за столиком на фоне лиловой шторы, потом всего окна, себя у двери, себя у стойки, себя с десертом… для того, чтобы все это вечером выложить в сеть, и чтобы кто-то, почти равнодушный, очередным плюсом отметил фотографию , и понял, что вчера красавица на фото провела час уютном кафе в приятной кампании, а позавчера она была….

А так ли это? Тогда откуда берется диссонанс между выложенными в «сети» фото, где обладатель полон энергии, задора, и веселится на фоне чего-то потрясающего - вот  же они, перед вами,  реальные доказательства (!)  - и внутренним чувством тоски и одиночества?


На фото бесконечная цепочка событий - вот, например, очередное светское мероприятие, рядом знаменитости, на заднем плане - шикарные интерьеры, ухоженная улица европейского города, кафе, магазины, пляж, парк… калейдоскоп зафиксированных мгновений. Но,  как оказывается, той встречи в кафе и разговора в ее памяти почти что нет.  Беседа  многократно прерывалась, и без потерь склеить нить разговора после очередного кадра не удается:  уходит, ускользает настроение, забывается точное сравнение, не срывается остроумное замечание… Кажется, что эта ожидаемая встреча и вчерашнее  общение как будто  и были,  и нет  -  всё распалось на фрагменты.  Зато в  виртуальной «экспозиции», в  фотоотчете "как я провела вечер"  логичная картина: интерьер, общий план, крупный, портрет, собеседник спиной, десерт, чашка кофе…. Видела ли она все это по-настоящему, был ли этот вечер в ее жизни, что красивая женщина на снимке почувствовала, поняла? Запомнила ли все то, чему была свидетелем и что выложила в сеть?Ответ неочевиден.

    Ведь невозможно проживать жизнь и одновременно вести об этом репортаж, наслаждаться моментом и  тут же быть корреспондентом и собственным биографом? Это требует разных состояний, разных фокусов внимания, разного настроения и переключения с одного состояния на другое. Невозможно одновременно смотреть фильм и видеть себя, смотрящего на экран, со стороны… Между тем экспозиция виртуального музея  о переполненной людьми и событиями, насыщенной,  многогранной, и бурной жизни разрастается, превращается в самоцель, а те чувства и потребности, которые она экранировала, становятся почти не слышны для обладателя. Но это как будто вовсе не проблема;  ничего, что автор «экспонатов» почти себя не слышит, ведь в любой момент эти подобия реальной жизни «появляются на свет» кликом мышки, начиная повествовать о пережитом. И это не было бы проблемой, если бы в таком «эмоциональном музее» можно было жить. Однако  смотрителю, экскурсоводу и хранителю вне служебной надобности там нет места. В любом музее, вообще, по определению, жить невозможно - только лишь проводить экскурсии, читать лекции и т.п. -  это пространство замерших, застывших мгновений, пространство будто вне времени, и поэтому возникает чувство, что жизнь проходит мимо, течет где-то рядом, но не здесь.  

И это чем-то похоже на историю Евгения, ведь его настоящая жизнь так же остановилась, а та другая, которая объединяет всех остальных людей, его мало трогает, и  течет мимо, совершенно не обращая внимания на его бойкот. Герой будто находясь в странном пузыре, наблюдает ставший ему чуждым и непонятным мир людей, и его свет, звуки, само течение жизни не проникают сквозь эту броню, сквозь созданную Евгением капсулу. Он живет в своем музее, в своем храме утраченной любви творя свою легенду, и если бы не Малая Глуша, он бы остался в созданной им экспозиции смотрителем, экскурсоводом, пленником.

Если, прочитав эту статью, вы уловили нечто сходное с тем, что происходит в вашей жизни, заподозрили, что и вы создали «эмоциональный музей», то чтение этой книги может помочь вам разобраться, переосмыслить,  так ли это. По своим реакциям на текст вы почувствуете, верно ли это предположение.  В качестве общего замечания нужно отметить, что  не стоит эту книгу рекомендовать и читать тем, кто недавно столкнулся с утратой близких, тяжелой болезнью или смертью, опасностью для собственной жизни, поскольку чтение такого текста может быть излишней нагрузкой и может несколько усугубить тяжелые переживания. Лучше  чтение на время  отложить.  Если вы ходите к психологу и поднятые в книге вопросы в каком-то ракурсе  актуальны для вас,   то знакомство с "Малой Глушой" так же может быть точкой для обсуждения.